предыдущая главасодержаниеследующая глава

Рецензия на книгу Н. Н. Брешко-Брешковского "Опереточные тайны", Петербург, 1905.

Вообще г. Брешко-Брешковский питает слабость к таким заглавиям, от которых, по выражению одного провинциального антрепренера, собаки воют и дамы в обморок падают. "Шепот жизни", "В царстве красок", "Из акциозных мелодий", "Тайна винокуренного завода", "Опереточные тайны" и т. д. и т. д. Вероятно, такие заглавия действуют раздражающим образом на любопытство читающей публики из Апраксина рынка. Недаром же столь колоссальным успехом пользуется и до сих пор добрый старый роман под соблазнительным заглавием: "История о славном и храбром рыцаре Францале Венециале и о прекрасной королеве Ренцывене, с присовокуплением истории о могучем турецком генерале Марцымирисе и о маркграфине Бранденбургской Шарлоте". А "Гуак или непреоборимая верность"? А "Английский милорд Георг"? А "Суматоха в коридоре или храбрый генерал Анисимов"? Книжечки эти разошлись по России не в одном миллионе экземпляров. Но пусть же г. Брешко-Брешковский не забывает, что успех их - это лавры подкаретной литературы.

"Опереточные тайны" представляют собой окрошку из стареньких-престареньких кусочков, бывших в употреблении по крайней мере уж лет пятьдесят тому назад. Здесь и опереточный премьер с "яркими чувственными губами" и с "сочным бархатным баритоном", насвистывающий "бравурные" мотивы, и покровитель искусства корнет Белокопытов, и богач Крайндель (в прежних пьесах - толстый банкир), и пропившийся, но глубоко честный в душе старый актер Штейн, словом, персонажи сильно подержанные. Как новость, затесался в этот роман художник Тарасевич, который на сцене во время антрактов - что уже вовсе невероятно - пишет опереточные этюды. Затем, конечно, ужины, шампанское и, как всегда у Брешко-Брешковского, женщины с адски-зверски-пламенными темпераментами и с телами, похожими на "теплый, упругий, мраморный бархат". У Гоголя есть учитель истории, который пока толкует об ассириянах и вавилонянах еще туда-сюда, но как дойдет до Александра Македонского, то сам себя не помнит. Так и г. Брешко-Брешковский, когда речь заходит у него о женщинах, начинается какое-то разнузданное, истеричное, припадочное вранье, в котором даже нет настоящей здоровой чувственности, а просто так себе - упражнения чисто головного характера, тот нелепый, хвастливый и дикий разговор о женщинах, которым на гауптвахте сокращают свой досуг арестованные за буйство подпоручики. Помилуйте! "Чувственные губы, точно кровью вымазанные, жаждут крови". "Вся эта женщина была одно грешное, ослепительное, трепещущее от желаний тело, которое каждым нервом своим, казалось, вопияло (хорош глагол, нечего сказать!): "возьми меня, ласкай, упивайся мною". "Она замерла в ожидании". "Дико, чудовищно не броситься и не покрыть ее поцелуями". ..."Красавица созерцала свой пышный бюст"... Ну, и так далее. Литература... хе-хе-хе... для старичков-с... Общий же вывод из романа, как, впрочем, и из всех произведений г. Брешко-Брешковского,- это то, что автор любит женщин и притом полных. Ему и книги в руки. Боюсь, что невольно делаю рекламу г. Брешко-Брешковскому. Есть этакие изданьица, вроде, например, "Тайны супружеского алькова", "Интимная красота женщины", "Верное средство в любви", и тому подобные. Писать о них, хотя бы и неодобрительно, это значит способствовать их распространению. Вот поэтому-то я и оговариваюсь: в произведениях г. Брешко-Брешковского звучит не страсть, а - passez le mot* - голая порнография, и притом холодно-риторичная, искусственно взвинченная, вымученная. Любители, купив его книжку, разочаруются. Притом я бы и вовсе не упоминал о романах г. Брешко-Брешковского, если бы, к крайнему моему сожалению, не видел, что этот автор все-таки может писать и писать недурно. Он знает хорошо быт юго-западных окраин, не лишен наблюдательности, чувствует природу. Даже и в "Опереточных тайнах" есть два-три интересных свежих места, например, описание провинциального городка в самом начале романа, полторы странички в последней главе - ссора опереточного премьера с женой, рассказ о том, как Штейн бьет стекла в ресторане. Но эти крошки дарования тонут в огромном море пошлости, трафаретных приемов и преувеличенной, скучной лжи. Все это, впрочем, и раньше говорилось г. Брешко-Брешковскому. Говорилось ему также и о том, что неприлично упоминать в современных повестях фамилии ныне здравствующих людей, а у него на каждом шагу - то известный художник Новоскольцов, то знаменитый певец Северский, то обаятельный Немирович-Данченко. Неужели автор не понимает, как это должно коробить читателя?

* (Извините за выражение (франц.).)

Но, очевидно, г. Брешко-Брешковского не переделаешь. По-видимому, этот молодой писатель отлился в окончательную форму и застыл в ней. И есть грубая, но меткая русская поговорка: "черного... не отмоешь добела".

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, разработка ПО, оформление 2013-2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://a-i-kuprin.ru/ "A-I-Kuprin.ru: Куприн Александр Иванович - биография, воспоминания современников, произведения"