предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава III Накануне бракоразводного процесса. - Встреча в Александрийском театре. "Госпожа пошлость".

Осенью 1909 года состоялось решение суда о нашем разводе. Накануне зашел А. И. Куприн. У меня за вечерним чаем сидел заведующий иностранным отделом "Современного мира" Карл Людвигович Вейдемюллер.

Приход Куприна смутил Вейдемюллера, он растерялся и стал занимать его беседой. Александру Ивановичу это надоело.

- Вы что же, господин Баденвейлер, не понимаете, что вы здесь лишний?

- Я, собственно, приятель Николая Ивановича Иорданского и думаю, Марии Карловне будет удобнее, если я...

- Что? Вы приятель Иорданского? - перебил его Куприн. - Тогда, господин Баденвейлер, фить! Немедленно! - И Александр Иванович, вытянув руку, указал ему большим пальцем на дверь.

Вейдемюллер смущенно смотрел на меня. Я молчала.

После его ухода мы перешли из столовой в мою комнату. Александр Иванович сел у письменного стола.

- Скажи, Маша, какой из моих рассказов ты любишь больше всех?

- Конечно, "Реку жизни".

- Он у тебя далеко?

Я выдвинула боковой ящик письменного стола и достала рукопись. Рукопись была чистая, с очень небольшими поправками. Александр Иванович написал: "Жене моей, Маше, посвящаю этот рассказ, который с любовью мы писали с ней в Даниловском. А. Куприн"*.

*(Рукопись рассказа А. И. Куприна "Река жизни", а также его письма ко мне погибли в 1918 году. Чтобы сберечь свой архив от расхищения во время полицейских обысков, я в 1912 году два ящика с письмами и рукописями отвезла к моей приятельнице С. М. Ростовцевой - жене профессора М. И. Ростовцева, члена-корреспондента Академии наук, считая, что в этой благонадежной обстановке документы будут в полной сохранности. В 1918 году, во время моего временного отъезда из Петрограда, Ростовцевы уехали за границу. Когда я вернулась, то в их квартире застала других жильцов. Они сообщили мне, что, приводя в порядок помещение, сожгли много каких-то писем и бумаг (прим. М. Куприной-Иорданской).)

- Поздно бросил я играть в лейтенанта Глана*, и вот куда это завело. Да, слишком поздно. Прощай, Маша, - сказал Александр Иванович, - мы с тобой обо всем хорошо и откровенно поговорили.

*(Лейтенант Глан - герой романа К. Гамсуна "Пан".)

Мы расстались, когда уже светало.

То, что случилось с нами, было непоправимо: слишком запутались наши отношения, слишком много людей было связано с нами.

В 12 часов дня состоялся суд.

* * *

В ноябре 1909 года в Александрийском театре шла премьера нашумевшей в печати пьесы Н. Н. Ходотова "Госпожа пошлость". Нам рассказывали, что это пародия на сотрудников редакции "Мира божьего", где главное действующее лицо Куприн.

По словам Ходотова, Александр Иванович под впечатлением слухов дошел до того, что послал из Одессы телеграмму дирекции театра: "Запрещаю ставить пьесу Ходотова "Госпожу пошлость", пока я ее не прочту".

Пятого ноября мы отправились на премьеру. Академик Н. А. Котляревский с женой Верой Васильевной (по сцене Пушкаревой), профессор М. И. Ростовцев с Софьей Михайловной, Н. И. Иорданский и я. Наша ложа была в бельэтаже.

Театр был полон. Неожиданно для нас в соседней ложе оказались А. И. Куприн, Елизавета Морицевна, профессор Ф. Д. Батюшков, критик П. Пильский и журналист В. Регинин.

До начала спектакля бинокли любопытных зрителей были направлены на наши ложи. Связным между нами был Вася Регинин.

Начался первый акт. В зале погас свет и открылся занавес. На сцене мы увидели точную копию нашей гостиной на Разъезжей, д. 7.

На столе, в окружении "писательской богемы", сидел в голубой рубахе, в какой Александр Иванович обычно ходил дома, муж издательницы журнала Гаврилов-Куприн. Тапер ударил по клавишам, и хозяин дома тихо запел:

 Генерал-майор Бакланов, 
 Генерал-майор Бакланов, 
 Ба-кла-нов генерал, 
 Ба-кла-нов генерал. 

Это глупое бессмысленное четверостишие, "дежурное блюдо" в доме Ходотова, подхватили другие действующие лица, "с азартом, жаром и разгоном, начиная с медленного тягучего темпа до бешеного плясового казачка. Все вертелось кругом: люди, мебель, лампы и картины на стенах, посуда на столе. Стекла дребезжали... и все это под свист, гиканье, притоптыванье, битье ножами и вилками об стаканы и тарелки и... ездой на стульях"*.

*(Цитируется по книге Н, Н. Ходотова "Близкое-далекое" ("Искусство", Л. - М. 1962, стр. 222).)

Один из действующих лиц воскликнул: "Это бесподобно! Вот она наша русская писательская богема!"

В антракте к нам в ложу зашел Вася Регинин.

- Василий Александрович, - обратилась к нему Софья Михайловна, - я узнала Пильского, Ходотова, Александра Ивановича, Анатолия Каменского, но кто сидел спиной к публике, за роялем?

- Это же я! - с гордостью ответил Регинин.

Кроме этой сцены, где воспроизводилась наша гостиная, и тех действующих лиц, в которых можно было узнать современных нам писателей, а также редактора журнала Ф. Д. Батюшкова и меня, другого сходства с нашей жизнью не было. Мне Куприн говорил:

"Сволочь Ходотов, хорошо, что он догадался сделать тебя в пьесе старухой, иначе я превратил бы его в лепешку".

предыдущая главасодержаниеследующая глава





© Злыгостев Алексей Сергеевич, подборка материалов, разработка ПО, оформление 2013-2016
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://a-i-kuprin.ru/ "A-I-Kuprin.ru: Куприн Александр Иванович - биография, воспоминания современников, произведения"